J M
Никаких границ.
Вот я - в джинсах и белом свитере, сижу на кожаном диване и вставляю чистую карту памяти в фотоаппарат. Потом поправляю свет, прицеливаюсь.
Вот она - трогательная и юная. В синем платье в цветочек, в гольфах выше колена, с мечтательной улыбкой. Она изящна, каждая её поза - произведение искусства.
Я говорю ей - не обязательно лить воск на себя. Но она хочет угодить, сделать все идеально, и белый воск полчаса заливает её руки.
Я говорю ей - не нужно наносить настоящие порезы, на тебе грим. Но когда она смывает грим, я вижу свежие красные полосы.
Ну и как, блять, в такой обстановке работать?
Я улыбаюсь, шучу, хмурюсь, вытаскиваю наружу её эмоции и почти довожу до слез.
А она соглашается сниматься в начале ноября на открытой воде, если мне это нужно.

Но холодный ветер уносит все переживания пока я продираюсь по холодным аллеям, усыпанным гнилыми листьями. И дома желания обретают банальную, но до одури приятную форму. Да, опушистел, стал тактилен и готов вечность провести на кухне или на диване. Но это проще, а иногда просто - это хорошо.